Доклад для научно-практической конференции в Институте военной истории Министерства обороны 3-4 октября 2007 г. «Казачество в истории России».

Тема конференции «Казачество в истории России» предполагает вроде бы рассмотрение феномена казачества только в его историческом аспекте: чем было казачество в истории России, что и почему с ним произошло. Но тот факт, что конференция наша научно-практическая и проводится в соответствии с государственной программой «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2006-2010 годы», конечно же, предусматривает рассмотрение, прежде всего нынешнего состояния казачества (точнее – потомков казаков), его потенциала в патриотическом воспитании, если таковой еще сохранился, что вовсе неочевидно…

При этом нас интересуют не правильные патриотические декларации, но, прежде всего – духовно-мировоззренческие основы и понятия, из которых-то и вырастают те или иные жизненные положения. К сожалению, современное казачество в общественном сознании всё ещё остаётся не уяснённым в своих фундаментальных положениях.

Что касается истории казачества, то здесь собственно и говорить не о чём. Есть добротные исторические исследования дореволюционных авторов, есть добросовестные труды историков нашего времени. Тут призвание исторической науки сводится в большей мере к тому, чтобы стоять на страже истины, не допускать искажений, которые в истории казачества случаются слишком уж часто.

В нашей российской истории вообще накручено немало недоразумений и умыслов, причём, по главным, основополагающим проблемам. Чего только стоит так называемая «норманнская теория» происхождения Руси, построенная на правке летописи, то есть искажении исторических фактов. В летописи говорится: «Земля наша богата и обильна, а наряда в ней нет», то есть пресеклась династическая преемственность князей по мужской линии и не более того. Но слово наряда издавна переводится как порядка, то есть «порядка в ней нет», что предполагает, говоря современным языком, внешнее управление ею. То есть через искажение летописи создаётся идеология по сути оправдывающая вмешательство во внутренние дела страны. И вот этим фетишем, направленным на уничижение русского народа, как якобы неспособного к самостоятельному житию, как дубинкой, размахивают уже который век. Глубоко и подробно эта историческая несообразность рассмотрена в книге «Откуда ты, Русь?» Сергея Лесного (Парамонова), вышедшая в Ростове-на-Дону в 1995 году, к которой я и отсылаю неленивых и любопытных.

Привожу этот факт как наиболее характерный, дающий представление о том, как происходит подмена понятий.

С другой стороны, когда историческая наука сводится к бесстрастному коллекционированию фактов, без всякого их осмысления, никак не соотнесенных с современным состоянием казачества, у потомков казаков, так или иначе несущих в душах его трагедию, невольно возникает даже раздражение. Ведь эта пропагандистская и издательская работа последних лет сводится по сути к одной мысли: да, наши деды-казаки создали уникальную воинскую организацию, превосходную систему духовного, нравственного и патриотического воспитания. Это замечательно и это мы прекрасно знаем. Но как нам быть сегодня? На этот вопрос не дают ответа сами по себе никакие собрания исторических фактов и никакие запоздалые похвалы казачеству как оригинальной организации общества.

К тому же в последние годы появилось немало спекулятивных изданий и публикаций, искажающих саму природу казачества, вбрасывающих в общественное сознание такие догмы и стереотипы, которые казачеству были чужды и на которых никакое возрождение казачества и патриотическое воспитание просто невозможны. Не думаю, что это происходит по какому-то небрежению и недосмотру, что здесь нет изрядной доли умысла. Ведь идеологическое, духовно-мировоззренческое, культурное противоборство в мире не стихает, а лишь изменяет свои формы. Надеюсь, что мы не такие уж наивные люди, чтобы изменение форм этого противоборства внушило нам уверенность в том, что его теперь и вовсе нет на свете, а у нас «нет идеологии», то есть, смысла существования на земле… Но если нет смысла существования, то нет и бытия народа и страны… Не велика мудрость бороться с прошлыми, уже давно не существующими угрозами, на что нас постоянно сталкивают, тем самым, понуждая к разрушению устоявшихся форм жизни.

Но прежде следует сказать о правовом статусе и состоянии казачества. Многолетние обсуждения закона о казачестве так и не увенчались успехом. И наконец-то принятый федеральный закон «О государственной службе российского казачества» так и не определил юридического положения современного казачества, оставив казачьи общества в статусе общественных организаций. Но понятно, что в таком статусе оно просто не может выполнять свою основную историческую миссию, сегодня особенно востребованную, - обеспечение безопасности страны в её регионах. Отсюда происходит невнятное положение современного казачества, всё ещё продолжающееся. С одной стороны – правильные декларации о его значении, с другой – неопределенность его правового положения и неопределенность, кстати, самой государственной службы. То есть, говоря строго юридически, всё то, что предусматривает закон «О государственной службе российского казачества» в несколько иных формах у нас уже было в советское время. Если государственную и военную службу казачество несёт в соответствии с федеральным законодательством и всё, не предусматривая собственно казачьей службы в казачьих подразделениях, то это в советский период уже было. Никто потомкам казаков уже не запрещал поступать в военные училища, быть офицерами. Мне никто не запрещал в 1967 году поступить в Орджоникидзевское (Владикавказское) высшее военное училище. Никто потом не запрещал офицеру, студенту-заочнику Литературного института по семинару критики перейти на литературную работу в журнал «Пограничник», то есть в погранвойска, относящиеся, как известно, к органам государственной безопасности. Никто уже не припомнил моих репрессированных дедов, высланных и сгинувших на Урале, в Свердловской области. Никто не препятствовал прослужить тридцать пять лет в армии и погранвойсках, причём, в центральных изданиях – газете «Красная звезда», издательстве «Граница», дослужиться до полковника и согласно законодательству уйти в запас.

Это очень важный момент, на который я обращаю особое внимание. Если мы всю свою деятельность концентрируем исключительно на разоблачении былых несправедливостей и геноцида, которых в нашем, послевоенном поколении уже не было, то тем самым мы создаем идеологию разрушения своей жизни, налаживавшейся с таким трудом и стоившей таких огромных жертв. То есть трагедия казачества, трагедия наших дедов использована в наше время для разрушения нашей жизни. Цинизм, конечно, безмерный, рассчитанный, видимо, на то, что потомки казаков не разберутся в этой, не столь уж сложной идеологической механике.

Закон предусматривает направление потомков казаков в соединения и воинские части, «которым присвоены традиционные казачьи наименования». Но ведь именные соединения, части, подводные лодки были и в советское время, причём, что очень важно, с региональным набором призывников. Правда, не было казачьих именных частей, но принцип именных частей был абсолютно идентичный. Тогда, что же собственно новое предусматривает закон? Единственное – это право образования казачьих обществ в статусе общественных организаций и патриотическое воспитание молодёжи. Причём, последнее опять-таки не может быть системным, если казачьи общества у нас остаются всего лишь на положении общественных организаций, ибо это важнейшее сегодня дело становится уделом энтузиастов. И, видимо, прав вице-губернатор Кубани Николай Александрович Долуда, отмечавший на встрече с представителями общественных организаций, что «сегодня более-менее строгая система воспитания молодёжи сохранилась только в общеобразовательных школах», в казачьих же центрах «эта работа выполняется процентов на двадцать… всё остальное существует лишь на бумаге».

Совершенно ясно, что было необходимо создать в системе Российской армии, пусть даже в качестве эксперимента, несколько настоящих казачьих подразделений, хотя бы для того, чтобы возвратить, реабилитировать казачьи воинские звания и чины, и прекратить наконец-то ту неопределённость с погонами, как государственными символами, которая всё ещё сохраняется. Поверьте, что небо бы не рухнуло и земля не разверзлась бы бездной, если бы в Российской армии, а значит и в обществе в целом, наряду с лейтенантами были бы и хорунжие, наряду со старшими лейтенантами – сотники и т.д.

Но коль закон предусматривает лишь то, что в иных формах у нас уже было, если в нём не предпринято ни одного реального шага по новой организации казачества в нынешних условиях, если он всего лишь дозволяет потомкам казаков зваться казаками, это создаёт невнятицу в обществе и, кстати, неизбежную маргинализацию казачьих обществ и, пробуждение нашей старой болезни самозванства, только привносящей хаос в общество. Ну, в самом деле, зачем заканчивать военное училище, что называется пахать за каждую офицерскую звёздочку, если можно просто надеть офицерские погоны, не имеющие пока что никакой юридической легитимности и смущать озадаченных сограждан. Такая игра с государственными символами просто опасна. А погоны – в организации, имеющей статус всего лишь общественной, согласитесь – это нонсенс.

Я понимаю, что я высказываю не совсем приятные мысли для членов казачьих обществ, но ситуация, к сожалению, такова, вне зависимости от того, понимают ли её истинный смысл потомки казаков в большинстве своём или нет. Нам её не переступить, от уяснения и разрешения её не уклониться. И она неизбежно будет разрешаться по мере того, как в стране будет укрепляться действительно государственная политика, обращённая к народу.

Но ведь такая правовая неопределённость современного казачества, в нынешней, ещё не устоявшейся после «демократической» революции жизни, не то что создаёт массу неудобств, но ставит под сомнение само существование казачества в России. Это в полной мере проявилось, к примеру, в таинственной эпопее по возвращению регалий Кубанского казачьего войска из Хауэлле (штат Нью-Джерси, США).

Накануне поездки делегации в Америку, губернатор А.Н.Ткачёв обратился с письмом к атаману Кубанского казачьего войска за рубежом Александру Михайловичу Певневу и членам Казачьего совета. Удивляло то, что письмо это подписано только губернатором, хотя по всякой логике должна быть и подпись атамана Кубанского казачьего войска. И это вовсе не случайно, так как из этого письма следует, что казачество тут не причём, что зарубежные потомки казаков имеют дело исключительно с Администрацией края, а не с Кубанским казачьим войском. Видимо, из-за юридического отсутствия такового. Так прямо в этом письме и отмечалось: «Регалии передаются не Кубанскому казачьему войску (ибо оно не в состоянии обеспечить их реставрацию, хранение и содержание в соответствующих условиях), а государственной власти Краснодарского края (С целью не только их хранения и содержания, но и создания на их основе музея истории Кубанского казачьего войска)». Это письмо опубликовано совсем недавно в «Новой газете Кубани» (№67, 2007 г.).

Что касается музея казачества, который давно уже должен быть в Москве, а не на Кубани или ещё где-либо, то у меня есть основания усомниться в этом намерении. Если бы должным образом хранили то, что ещё осталось у нас в России, и нам оставалось к нему только добавить то, что остаётся пока за рубежом, тогда было бы совсем иное дело. Но мы ведь наблюдаем нечто совсем обратное. Когда мне попали в руки две богослужебные книги Межигорского монастыря, окормлявшего Запорожскую Сечь ещё до переселения на Кубань, я не только не скрывал этого, но писал в официальной газете края «Кубанские новости», в журнале «Казаки». И вы думаете ко мне кто-то обратился, хотя бы для того, чтобы переспросить, действительно ли это так? Нет, конечно. Но коль такие реликвии таскаются по Кубани в пакетах, как картошка, а мы уповаем всецело на возвращение реликвий из-за рубежа, позвольте усомниться в искренности этих намерений.

Можно было понять наших законодателей, столь осторожно относившихся к казачеству. Ведь действительно непросто было из той общности народа, которая у нас была в советское время, выделить, и организовать целый социальный слой граждан. Но ведь не убоялись же в считанные годы расколоть наше общество по классовому и имущественному признаку, создав класс олигархов и бросив народ в нищету, по сути, пресекая нормальную экономическую, научную, культурную жизнь в стране… Причём, зловещие последствия этой катастрофы, сотворённой рукотворно вопреки воле народа предстают теперь со всей определённостью. И чем обернётся это немыслимое нарушение справедливости, для всех без исключения, сегодня не поручится предугадать никто. Но в таком случае, осторожность по отношению к казачеству была вызвана вовсе не сложностью его новой организации, а совсем иными соображениями. Прежде всего тем, что казачество представляет собой традиционную, а не так называемую модернизированную модель общества, что было препятствием для новой, на сей раз либерально-демократической революции в России. И шире – для той идеологии глобализма, которая сегодня насаждается в мире и которая представляет собой, по сути, несколько припудренный вроде бы иначе мотивированный, но всё-таки – вариант идеи мирового коммунизма, идеи механического всеединства в мире, невозможного в принципе, ибо единство мира возможно только в его многообразии.

Между тем, люди в России казаками хотят быть. Несмотря ни на что – на неопределённый правовой статус, на то, что о казачестве вспоминают зачастую лишь тогда, когда хотят продемонстрировать свою близость к народу, то есть, несмотря на откровенную игру с казачеством. В этом убеждаешься на таких масштабных праздниках, какими были на Кубани в сентябре этого года 215-летие переселения верных черноморцев на Кубань и 70-летие образования Краснодарского края. С какой любовью они сами себе справляют казачью форму, с каким достоинством и гордостью её носят, как кропотливо поддерживают фольклорные песенные коллективы и народные промыслы. И всё это – на чистом энтузиазме. Но тогда мы наблюдаем не то что несоответствие, но кричащее противоречие между тем, что живёт в народе и его официальным духовно-мировоззренческим, культурным и идеологическим обеспечением. То есть, перед нами – всё тот же синдром либеральной революции с её циничным пренебрежением к народу, не отказавшись от которого ни о каком патриотическом воспитании не может быть и речи, ибо на неправде и несправедливости это просто невозможно…

Нельзя сказать, что новая организация казачества в нынешних условиях представляет собой столь уж неразрешимую проблему. Хорошо известно по временам предшествующим, что и как можно было бы сделать для того, чтобы казачество, в частности, на Северном Кавказе, стало бы не номинальной, а реальной силой. Потомки кубанских казаков в Москве разработали уникальный проект «Апшеронская долина» (автор проекта ветеран разведки Олег Тимофеевич Безродный) по созданию современных поселений с реальным производством в этом стратегически важном районе в основном силами молодых офицеров, увольняющихся в запас и их семей. Точно так же как после окончания Кавказской войны в 1864 году по повелению Александра П здесь была создана целая цепь казачьих станиц. Но такие проекты, направленные на реальное укрепление отпадающих окраин России всё ещё остаются невостребованными. Надо быть очень уж напуганным казачеством, чтобы и век спустя после его уничтожения, всё ещё бояться его, предоставляя потомкам казаков участвовать в по сути издевательском так называемом «возрождении казачества», которое не получается и в принципе получиться не может по причине той идеологической базы, которая заложена в его основу.

Но мы с вами не законодатели, а участники этого процесса, называющемся возрождением казачества, призванные, прежде всего, для его осмысления, ибо жизнь не осмысленная проваливается в небытие.

Конечно, тем первым потомкам казаков, которые семнадцать лет назад, в числе которых был и я, предприняли в Москве возрождение казачества, всё виделось несколько иначе. С чего следовало бы тогда в первую очередь начать, чем, прежде всего, следовало заниматься все эти годы и особенно сейчас, когда смысл и значение происшедшего в России обнажился до предела? В первую очередь следовало бы всерьёз заняться культурой, духовно-мировоззренческими основами нашей жизни, ибо по всеобщему закону человеческого бытия в начале было слово. Именно культурой, а не её возможными лубочными и пряничными заменителями, иначе обязательно отыскиваются идеологические лукавцы, которые всей мощью пропагандистских средств, находящихся в их руках создают в общественном мнении отрицательный образ казака. И надо признаться, что в последние годы они в этом преуспели, когда прошла эйфория первоначального периода возрождения казачества.

И тут мы наблюдаем странную особенность казачьего движения – во все эти годы – лидеры его всерьёз заниматься культурой, духовно-мировоззренческими основами нашей жизни не считают нужным, то есть в брани духовной за душу человеческую. Но ведь только духовная крепость человека делает его устойчивым и неуязвимым от всякого рода произвольных идеологических влияний. Иначе нам действительной, настоящей системы патриотического воспитания не выстроить. У нас опять будут получаться пионерские и комсомольские организации, но только с казачьими названиями. И это при том, что приоритет духовных и культурных ценностей пред всякого рода прагматическими житейскими соображениями в казачестве, как, впрочем и в целом, в русском народе, сохранялся стойко. Это выходит из самой природы казачества, из того, что оно представляло собой традиционный образ и уклад жизни.

Мало организовать структуру патриотического воспитания, её ещё необходимо наполнить истинным, из народного самосознания выходящим содержанием. Но в том-то и дело, что история и культура казачества отданы у нас на откуп кому угодно. Но в таком случае, откуда и с какой стати мы ждём положительного результата в патриотическом воспитании? Так просто не бывает.

Безусловно, важны и необходимы массовые казачьи праздники, смотры и т.д. Но лишь к ним вся деятельность казачьих обществ, сводиться не может. Народная мудрость, выраженная в кубанской пословице, говорит: «Булла б голова, будэ и булава». В истинности этой народной мудрости мы убеждаемся все эти годы, ибо видим, что булава, взятая сама по себе пока не идёт впрок…

Если у нас всё ещё нет настоящей казачьей газеты или журнала, о каком патриотическом воспитании можно говорить? Именно настоящей газеты, а не однообразных боевых листков, напичканных историческими материалами сомнительного толкования и никак не отражающих жизнь казачьих обществ.

Казачьи общества на местах пытаются хоть как-то сорганизоваться. Но согласитесь, странно, когда, к примеру, в Таманском отделе Кубанского казачьего войска возобновляются издание газеты, а деньги на неё собирают с шапкой по кругу – по 1300 рублей с районных обществ. Ещё более странно слышать, что в том же Таманском отделе проводятся военно-полевые сборы, несмотря на отсутствие финансирования со стороны краевой Администрации и Войска. А собственно, почему дело подготовки казаков должно быть подпольным?.. А когда у казаков отбирают под разными предлогами помещения, ранее выделенные под штабы, о чём сообщал на краевом совещании атаман Таманского отдела В.И.Безуглый, это и вовсе удивительно, так как это всё должно решаться, как говорится, в рабочем порядке, будь у войска атаман.

Очевидна закономерность: как только в связи с казачеством начинается какая-то акция, так и жди подвоха, а то и скрытой, но откровенной провокации. Справедливо писал историк Николай Никитин на страницах «Литературной России»: «Странная закономерность: чем увереннее выходит на политическую арену российское казачество, тем больше несуразностей, нагромождается вокруг «казачьего вопроса» (№22, 1993 г.) И, пожалуй, самой нелепой из них является попытка представить казаков не частью русского народа, а отдельным самостоятельным народом. Совершенно очевидно, что это – не просто нелепость, но умышленная сепаратистская идеологема, запущенная в общественное сознание для того, чтобы казачество никогда не возродилось и вместе с тем для того, чтобы не использовать его потенциал для новой организации жизни в России.

Мне говорят люди, причастные к казачеству, что, мол, есть такое мнение, с которым-де надо считаться, тем самым, провоцируя на пустопорожние полемики. Не будем этого делать. Мало ли бывает олухов в любой социальной среде с непомерными амбициями, не удосужившихся за всю жизнь прочитать внимательно ни одной стоящей книги по истории казачества. Отошлём их к трудам дореволюционных историков, которые никогда так не ставили вопрос. Да и не был никогда в России казачий вопрос полемичным, дискуссионным. Это плод уже нашего «возрожденческого» времени. А точнее – идеологической борьбы против России и казачества, вне зависимости от того осознают ли потомки казаков это или же считают чем-то малозначащим.