«Соленая Подкова»

Ольгинский кордон

Содержание материала

Осенью 1999 года я поехал-таки в станицу Васюринскую, туда, где Иван Агапьевич Шереметьев долгие годы создавал, как мог, свою эпопею о Кавказской войне «Ольгинский кордон». Педагог и краевед Александр Иванович Попов помог мне разыскать рукописи И. Шереметьева; рукописные фолианты, аккуратно переплетенные, хотя уже и обветшавшие от времени: «В далекий поход» - 1946 год, «Казачья слава» - 1938 - 1942 год. Машинописный текст романа «Ольгинский кордон» в двух книгах объемом почти девятьсот страниц. А еще две книги - хроника литературной жизни станичного автора за долгие годы. Ответы из редакций всевозможных газет, журналов, издательств, как понятно, почти все отрицательные, рецензии на его рукописи самых разных людей, в том числе и известных писателей, переписка, вырезки из газет его краеведческих публикаций…

Рукописные книги красочно оформлены - цветные титулы, заголовки, буквицы. Во всем этом сквозит какая-то наивность и даже откровенный провинциализм. Но я ловлю себя на мысли, что так книги оформляются не для издания, так испокон веку писались на Руси летописи…

Он свой Ольгинский кордон, как видно по всему, отстоял честно и старательно. Каждый ли из нас с таким же прилежанием отстаивает свой, только ему предназначенный кордон и каждый ли знает о том, что он вообще у него в душе есть?…

Да и сам я, приходя сюда, думая об этом укреплении, высказывая свое его понимание, тоже нахожусь в этой общей непрерывной поверке своего малого пути с тем единым для всех путем, составляющим нашу общую судьбу. И не знаю, почему этот родной, пустынный ныне уголок на берегу Кубани так волнует и тревожит меня, словно в нем кроется нечто еще более таинственное, пытающее своей неизведанностью и неизъяснимостью…

К двести десятой годовщине станиц Красноармейского района администрация издала книгу И.Шереметьев «Ольгинский кордон», точнее переиздала вышедшую еще в 1956 году в Краснодаре. К сожалению, - в духе нынешних книгоиздательских нравов, с явным признаком самодеятельности. Пошли по простейшему и далеко не самому лучшему пути, где формальное преобладает над сущностным - отметить юбилей изданием книги, не столь важно какого содержания… Переиздали заредактированную, имевшую трудную судьбу книгу, а не окончательный и полный текст рукописи Ивана Агапьевича Шереметьева, об издании которой он мечтал. О судьбе же автора и его рукописи я писал в книжке «На Ольгинском кордоне» (М., «Стольный град», 2000 г.), в которой сообщал, что рукопись исторического повествования И.А.Шереметьева находится у меня. Но, к сожалению, полный текст книги издателям не понадобился… Она лежит у меня в Москве и теперь вряд ли когда окажется востребованной…

С 1991 года на Ольгинском кордоне восстановлена старинная традиция поминания казаков-пограничников. Ежегодно, в средине мая здесь проводятся Тиховские Поминовения.

По какому-то непреложному закону бытия, хотя и кажется, что в силу случайных обстоятельств, это знаменательное место на кубанской земле получило имя первокрестительницы Ольги, «начальницы веры» в Русской земле.

И я нисколько не сомневаюсь в том, что если мы выйдем из нынешнего хаоса и невнятицы, если уцелеем в этой беспричинной, вновь устроенной, шкодливо скрываемой «демократической» революции, которая, как и всякая иная революция имеет неприглядный лик, здесь, на берегу быстрой Кубани, над ее мутными водами, на глинистом, золотом берегу будет восстановлено укрепление, устроен историко-этнографический музей, как место поклонения героям, в память о всех защитниках Ольгинского кордона.

Для меня этот Ольгинский кордон видится теперь неким образом, некой что ли моделью того, как вообще будут развиваться события в регионе. Не только в силу исторических событий, свидетелем которых он был, но по причине прежде всего тех мировоззренческих заморочек, за которыми оказался непроницаемым смысл происходившего и происходящего теперь, по сути смысл всей политики на Северном Кавказе. В.В.Дегоев в помянутой замечательной статье, подведя неутешительные историографические итоги осмысления Кавказской войны, уповает на молодое поколение российских ученых, «не обремененных старыми «правилами игры» в историю», которым якобы «предоставлен шанс для творческого прорыва в сферу принципиально иного восприятия Кавказской войны и качественно иной системы профессионального мышления». Но в том-то и беда, что такого шанса у историков теперь нет, тем более у молодых. Приток в науку молодых пытливых умов становится вообще проблематичным. Ну хотя бы по причине разорванности информационного пространства под циничные декларации об «информационном» обществе… По причине свирепо навязываемых обществу «ценностей», которые ценностями не являются, а так же по причине превратно понятого, точнее смоделированного «рынка», проникшего и в сферу бесстрастной исторической науки, под гнетом которого она находится теперь значительно в большей мере, чем ранее находилась под гнетом политико-идеологических догм.

К тому же после «демократической» революции и развала Советского Союза всему обществу нанесена духовно-мировоззренческая и психологическая травма, которое все еще находится в состоянии перманентного беззакония. Это принципиально новая, беспрецедентная ситуация как в России в целом, так и в особенности в ее южном регионе. Если раньше исследователи могли говорить лишь о степени агентурного, то есть внешнего происхождения Кавказской войны, то сегодня после развала Советского Союза и по сути утраты Россией государственной политики этот агентурный элемент напряженности на Северном Кавказе стал преобладающим. При этом все без исключения - как русские, так и народы Северного Кавказа в равной мере попадают в невыгодную и опасную для них ситуацию.

К сожалению, в общественном сознании нет еще понимания того, что казачья политика на Северном Кавказе - это и есть русская политика в этом регионе. А потому всякое уничижение казачества в духе незабвенных революционных демократов, когда обязательно поминаются «нагайки» и ничего более - против которых, кстати, всегда протестовало само казачество, есть скрытая форма антирусской политики. Дабы скрыть тот факт, что казачья политика в многонациональном регионе и есть российская политика, в общественное сознание периодически забрасываются идеи, давно потраченные молью, типа того, что казачество-де - это отдельный, самостоятельный народ, к России никакого отношения не имеющий. А попытка «возрождения казачества» в издевательской форме общественной организации свидетельствует о преобладании идеологии над реальной государственной политикой. После многих лет политических игр в казачество, принятый наконец-то в 2005 году закон «О государственной службе российского казачества» ни о чем ином не говорит кроме как о том, что российская власть намерена проводить свою политику на Северном Кавказе без казачества, то есть без той оригинальной и своеобразной формы российской жизни, на окраинах страны, которой и является казачество. В такой постановке казачьей проблемы - служба без восстановления, возвращения казачества в российскую жизнь и без действительной его реабилитации - обернется только ростом чиновничества на местах, приведет к тому,, что к разросшемуся за годы «демократии» чиновничьему аппарату добавятся еще и чиновники в папахах, то есть усилится охлократия, что, как понятно, умиротворению на Северном Кавказе способствовать не будет.

По логике происходящего в регионе «напрашивается» такое грандиозное «событие», то есть такая катастрофа, такой удар теперь уже по российскому населению, который бы радикально изменил ситуацию на Северном Кавказе и стал началом реального распада России. Это безусловно может быть рукотворная техногенная катастрофа. Но торговых центров, типа американских, там еще слава Богу нет. Но есть иные сооружения, катастрофа на которых может стать гораздо разрушительнее взрывов торговых центров в США. Это, конечно же, и прежде всего Краснодарское водохранилище.

Глядя на карту Краснодарского края, меня всегда поражало и озадачивало то, почему водохранилище сооружено перед Краснодаром, а не после него по течению Кубани, как вроде бы диктует элементарная безопасность? При всем желании никак нельзя отделаться от мысли, что это - давно заложенная техногенная бомба, приведение в действие которой является делом времени. Примечательно и то, что в период «гласности» в прессе края периодически появлялись статьи довольно развязного тона о возможности катастрофы именно здесь…

Пока писал эти строки, обнаружил, что не только меня тревожат эти опасения. Один мой добрый знакомый рассказал мне то ли свой сон, то ли астральное видение. А приснился ему город, затопленный водой. Город безымянный, но он четко различил плавающую на воде этикету с указанием адреса: «Красная, 61». По этому адресу в Краснодаре у него когда-то жил друг.

Ну, конечно же, это не факт для аргументации - мало ли что кому может присниться. Меня же поразило то, что сообщил он свое видение именно тогда, когда я тоже думал об этом, словно каким-то образом предугадав логику моих размышлений…

Хочу быть правильно понятым. Прежде всего, пишу об этом затем, дабы это возможное невообразимое несчастье не случилось.

Такие страшные мысли приходят теперь на этом, уже, казалось бы, совсем затерявшемся во времени Ольгинском кордоне, на моей малой родине, которая оказалась для меня уже утраченной.. И вовсе не по причине моего отдаленного от нее жительства, а по причине того, что там происходит. Для меня самого этот невыносимо мучительный факт утраты родины уже вполне ясен. И, кажется, не хватает только какого-то зримого, переворачивающего душу факта, «события», чтобы можно было окончательно в это поверить.