Эти заметки, помолясь, я пишу 9 сентября в лето 2005 года, в дату знаменательную, но, кажется, никому неведомую. В этот день исполнилось четыреста девяносто лет кончины преподобного Иосифа Волоцкого (1439-1515), выдающегося святителя Руси, третьего в русской святости после Сергия Радонежского и Кирилла Белозерского. А в прошлом году было пятьсот(!) лет Собора, на котором преподобный Иосиф Волоцкий и митрополит Новгородский Геннадий осудили ересь, тем самым спасли страну и народ от внутреннего, нравственного разложения, способствуя укреплению централизованного государства, той самой «вертикали власти», которая и теперь стоит пред нами неизменно неразрешимой задачей… Но ни в одной церковной лавке Москвы, в том числе и в Софринской, что у Храма Христа Спасителя, я не нашел не только его «Просветителя», но и иконы… У неискушенного человека, только теперь «возвращающегося к вере», а до этого пребывавшего во тьме «тоталитаризма», в глазах рябит от икон святых, всех местно- чтимых, но только светлого лика Иосифа - святого, писателя, просветителя, создателя Иосифо-Волоколамского монастыря он не увидит. Тут даже и полутысячелетняя дата не повод… Потом с удивлением обнаружил, что в двухтомнике «Избранные жития русских святых», вышедшем в издательстве «Молодая гвардия» в 1992 году, нет жития Иосифа Волоцкого. Странно все-таки кто-то «избирал» жития… Тут что-то не так. Видно, действительно преподобный Иосиф Волоцкий всей своей подвижнической жизнью, своими трудами касается столь важных сторон и нашей сегодняшней жизни, что и теперь его утаивают, так же, как ранее искажали. Иначе с чего бы происходит такое столь последовательное изымание его из духовного обихода и народного самосознания?.. И самое печальное и странное состоит в том, что в этом участвует сама церковь. Я ведь пошел за «Просветителем» и иконой не в светские лавки, где их и не должно быть, но в церковные…

Ну да, конечно, Иосиф Волоцкий боролся с ересью, трудно поддающейся определению, требовал казни еретиков. Но неполный десяток еретиков, осужденных на Руси, и десятки тысяч жертв инквизиции по странам Европы просто несопоставимы. И потом, не пристало нам с нынешними понятиями и представлениями, тем более с политическими фетишами самонадеянно вторгаться во времена столь отдаленные…

И все-таки возвращаемся ли мы наконец-таки к вере, действительно ли возрождается наша Русская Православная Церковь или же происходит нечто иное? «Литературная газета» уже резонно замечает, что аббревиатура РПЦ встречается теперь столь же часто, как ранее КПСС. Но прибавилось ли у нас при этом веры? Увы, происходит странное и логически непостижимое - именно теперь, при возрождении, духовное, нравственное и интеллектуальное падение людей стало обыденностью. «Возвращение к вере» идет само собой, а падение нравов и озверение людей - само собой, кажется, никак не соприкасаясь. Что же это за такой критерий оценки жизни человеческой - формалистский и фундаменталистский - когда ее разорение представляется как «благотворные перемены»?..

Ортодоксальные «патриоты», вчерашние исправные комсомольцы уже вполне серьезно заговорили о преимуществах духовной литературы пред светской, хотя само по себе такое противопоставление неуместно и ни о чем более не свидетельствует, кроме как о непонимании литературы как светской, так и духовной.

В связи с этим приходится, к сожалению, высказать свое убеждение: если «возвращение к вере» пойдет у нас и далее так, как оно пока идет, уже в следующем поколении мы получим таких свирепых нигилистов, атеистов и бомбистов, каких не знал рубеж Х1Х-ХХ веков, с которыми о гуманизме и о правах человека говорить уже не придется. Неужто, мы будем считать себя к этому непричастными? И неужто, так много надо воображения, чтобы предвидеть это уже сегодня…

С этими тяжкими думами я и приехал в родную станицу. Давно хотелось побывать на Острове Лебяжьем, что близ станицы Брюховецкой, в месте для Кубани знаменательном. Здесь находился первый в Кубанской области монастырь, Екатерино-Лебяжеская Свято-Николаевская пустынь, созданная по повелению самой Екатерины Великой. Сюда она повелела так же передать богослужебные книги Межигорского монастыря, окормляющего Запорожскую Сечь. Как писал историк А.Ф.Щербина, «Черноморцы пожелали иметь такую же свою собственную обитель, мотивируя необходимость ее тем, что многие престарелые и раненые казаки желали окончить жизнь свою в монашеском чине». Здесь был поистине духовный центр просвещения Кубани.

Место тихое, располагающее к размышлениям о вечности и бренности человеческого бытия. Крошечный поселок, окруженный лиманами, приходит в запустение. Неподалеку от него, - услышал, - открывшаяся церковь, закрывается из-за… отсутствия прихода. Ничто не напоминает о когда-то находившемся здесь монастыре. Разве только остаток какой-то башни, в которой угадывается кирпичная кладка двухсотлетней давности. Зато в центре поселка - бодрый памятник в авангардистском стиле - мускулистая фигура человека устремленного ввысь, то ли с лебедем, то ли с журавлем в руках. Нелепая, на общем фоне запустения, словно занесенная из какого-то неведомого нам мира. А у его подножия на мемориальной плите надпись: «Создателям одной из первых на Кубани коммун «Набат», разгромленной врагами советской власти в 1921 году. От благодарных потомков». «Благодарные потомки» упомнили почему-то, что в варварски, зверски разоренном монастыре была устроена коммуна «Набат», а вот о том, что здесь был монастырь, центр духовного просвещения, не упомнили. Никаких памятных знаков об этом здесь нет.

Коммуны же - эти странные, экспериментальные сообщества людей, создаваемые в хаосе гражданской войны, имели бесславную историю, так как по самой своей природе они были потребляющими, а не производящими. В них собирался всякий сброд, обездоленный революцией и войной. Странно, что и столько лет спустя, у нас все еще стоят памятники аномалиям, а не благонамеренному житию… Во всяком случае увековечивать то, что было нелепым и казусным странно. Это можно делать лишь при условии, если мы хотим, чтобы эти нелепости в нашей жизни продолжались бесконечно… Но, этого ли мы хотим?..

С коммуной же «Набат», как я уже сказал, связана трагедия по дискредитации Василия Федоровича Рябоконя - руководителя повстанческого движения во всем приазовском регионе, личности невероятной популярности.

Здесь находился отряд чоновцев, издевавшихся над монахами, которых водили под конвоем разбирать стены монастыря. Однажды, когда доведенные до изнеможения и отчаяния монахи, и особенно после того, как им запретили отпевать погибшего отца Александра, отказались выходить на работы, чоновцы подвезли динамит и взорвали церковь вместе с монахами. Видимо, и коммунары попали в число ста двадцати несчастных, погибших в этой трагедии. Выдали же это за «зверство» В.Ф.Рябоконя.

Но, к сожалению, и столько лет спустя, когда, казалось бы, уже давно надо было бы разобраться с событиями гражданской войны двадцатых годов, все еще повторяются прежние идеологемы, внося смуту в нашу нынешнюю жизнь. К примеру, в газете «Жемчужина Кубани», мимоходом, как о само собой разумеющемся и не подлежащем сомнению, снова говорится о «зверствах» В.Ф.Рябоконя на Лебяжьем Острове: «Однако коммунары откровенно бездельничали, и когда поля заросли сорняком, а все деньги потратились, народец этот разбежался кто куда. Последнему, кстати, немало способствовала банда «зеленых» Рябоконя, которая успела за короткий период своего существования порубать часть «тружеников» своими шашками…» (30 апреля 2004 г.).

Даже вроде бы старательный краевед Виталий Кириченко, работавший директором школы на Лебяжьем Острове, вослед за прочими пропагандистами пишет о том, что коммуна «Набат» разгромлена бандой «зеленых» Рябоконя, что «бедноту порубали, разогнали». («Дон» №8, 2005).

Да что говорить о краеведах, если один из ведущих, так сказать, историков на Кубани В.Н.Ратушняк, как только касается судьбы В.Ф.Рябоконя, являет нам все те же штампы и клише, типа - «кровавые деяния», «белобандит», за которыми проступает все то же идеологизированное толкование событий. («Кубанские исторические хроники. Мало известное об известном», ОИПЦ, Краснодар, 2005 г.) Получается ведь странная ситуация: массовые революционные беззакония и насилия, чинимые в Приазовье, от которых люди вынуждены были семьями скрываться в плавнях, бандитизмом не являются, а сопротивление этому беззаконию выставляется, как бандитизм… Сопротивление такому представлению и живет в народе. Примечательно, что простой казак, заведующий Абинским народным казачьим музеем Алифтин Сергеевич Дегтярев, прочитав «исследования» историка В.Н.Ратушняка пишет мне: «Поругано неотъемлемое право защищаться на своей земле». Но что же тогда это за такая странная историческая наука, если она не только не соответствует, а прямо противоречит тому, что живет в народном сознании? В таком случае это вовсе и не наука, а нечто совсем иное…

Такое последовательное искажение облика В.Ф.Рябоконя, как видим, старательно поддерживаемое и в наши дни, свидетельствует только об одном: все это имеет прямое и самое непосредственное отношение к нашему времени, его уяснению и осмыслению. Но коль у нас все еще преобладает такое «осмысление» столь кровавой и запутанной истории, откуда же возьмется благополучие нынешней жизни, так щедро декларируемое? При такой «истории» ему взяться просто неоткуда…

Между тем, как ничего подобного, никаких «зверств» Рябоконя на Лебяжьем Острове не было. Более того, церковь вместе с монахами и «тружениками» коммуны «Набат» взорвали чоновцы, приписав это Рябоконю для его дискредитации. О чем мне уже приходилось писать в статье «Дар Екатерины» («Казаки», №3-4, 2005 г.)

Такие вот водились тогда «враги советской власти». И теперь, глядя на этот обелиск, взывающий к вечности, невольно думаешь: как же может устроиться благонамеренное житие на неправде? И почему в народе нашем оказалось некому теперь отстаивать правду…

Да, есть еще на Острове Лебяжьем памятник Ленину, - «от детской трудовой колонии». А на чьих-то огородах, - между капустными и тыквенными грядками - близ сохранившейся монастырской башни белеет деревянный крест и закладной камень с надписью: «На этом месте будет воздвигнута часовня в честь 600-летия представления Преподобного Сергия Радонежского игумена и всея Руси чудотворца». Трудно сказать почему часовня, которая должна была быть воздвигнута тринадцать лет назад, так и осталась не построенной. Видно, у наших церковных иерархов переменились планы в отношении Лебяжьего Острова, этого гнездовища русской святости на Кубани. И о том, что это действительно так свидетельствовал визит патриарха Московского и всея Руси Алексия П на Кубань в июне 2005 года. Патриарх освятил недавно построенный храм святого преподобного Сергия Радонежского в селе Дивноморском. Там же состоялось освящение закладки камня на строительстве духовно-культурного центра Московской патриархии.

- Но постойте, - может спросить доверчивый и наивный мирянин, - а как же Лебяжий Остров, ведь там же зачиналось прославление на кубанской земле Сергия Радонежского, о чем крест и закладной камень свидетельствуют? Да и где же быть более, духовно- культурному центру, как не на Лебяжьем Острове?!