Проведенный администрацией Краснодарского края прием краеведов, в котором мне довелось участвовать, оставил отрадное впечатление. И прежде всего потому, что он показал - отряд краеведов, несмотря ни на что, не убывает. О, это удивительные люди, скромно называющие себя краеведами.

Трепетно влюбленные в историю родного края, увлеченные и бескорыстные, не утратившие способности удивляться и восхищаться каждой, даже малой подробностью истории, не всегда понимаемые окружающими… Но, благодаря их неутомимости, во многой мере и сохраняется историческая и духовная преемственность.

Стольких краеведов по Кубани я знаю, какую неоценимую помощь они мне всегда оказывали. Особенно, когда составлял первый в истории Кубани словарь диалекта "Кубанский говор" и книгу "Кубанские пословицы". Да и в других не филологических, а чисто исторических поисках.

Отрадно и то, что краеведению сегодня в крае, воспитанию через историческую память народа уделяется столь большое внимание. Попутно следует сказать, что у нас в крае, в отличие от других областей и краев России краеведение имеет свое определение - кубановедение. Попробуйте назвать краеведение подобным образом, скажем, в Смоленской, Тверской области или в Хабаровском крае. Язык не поворачивается… А на Кубани свое определение краеведения прижилось - кубановедение. Термин кажется несколько надуманным, а кому-то может и вовсе показаться придуманным в недрах департамента культуры. На самом деле все далеко не так. Это определение, кажется, запустил в обиход Борис Михайлович Городецкий, много сделавший в области краеведения на Кубани, который почти сто лет назад публиковал свои "Очерки по кубановедению". ("Кубанская школа", №4, Екатеринодар, 1915 г.). Б. М. Городецкий - брат известного поэта рубежа веков Сергея Городецкого, однокашника по университету и доброго знакомого Александра Блока. Так что кубановедение наше - не чья-то выдумка, а естественное определение, имеющее свою уже давнюю историю.

Но краеведы, как правило люди добросовестные и кропотливые, собирающие подчас уникальные материалы, как бы не знают что с ними делать, то есть не находят возможности вплести их в общую великую историю страны. И в этом нет ничего обидного и уничижительного для них. У них ведь совсем иное призвание, чем скажем, у историка или писателя. Замечать то, что называется валяется под ногами, что кроме них никто не заметит и что без них просто пропадет. А обобщать, через краеведческие поиски видеть общую картину нашей истории - это призвание и обязанность других людей - историков и по нашей российской традиции - писателей, так как литераторы у нас всегда и непременно были и глубокими мыслителями.

А потому краеведы, прочно зная свое дело, тем не менее живут с постоянной оглядкой на историков и писателей. Но все дело в том, что далеко не все и историки, и писатели в период мировоззренческой растерянности оказываются на высоте своего призвания, то есть осмысления нашей многотрудной истории, а советского периода в особенности. Да и не только советского периода. Ну, скажем, все никак не могут точно исчислить историю родного края, почему-то подменяя ее историей казачьего Войска, причем довольно сомнительной. Обелиск восстанавливается в честь трехсотлетия, а памятник Екатерине П - в честь двухсотлетия края. Явная несообразность кроется за такой неопределенностью. Так двести пятнадцать лет Кубани или триста пятнадцать? Кубанские историки пытаются уверить меня в том, что можно считать так, а можно и так… Но в таком случае "все можно". Ну а когда "все можно" мы знаем и помним что наступает… Но жизнь неосмысленная проваливается в небытие, и неопределенности в столь важном вопросе быть не может. Или эта двусмысленность возникла потому, что кому-то не хочется все-таки восстанавливать памятник Екатерине Великой, как символа русской государственности на юге, в стратегически и геополитически решающем регионе?.. Впрочем, об этом я писал в книге "Возвращение Екатерины" и повторяться не буду (М., «Ладога-100», 2003 г.)

Имеет ли это какое-то практическое значение? Оказывается имеет и самое непосредственное. Когда несколько лет назад в Краснодаре прогремели террористические взрывы, в крае не нашлось "деятелей культуры", которые обратили бы внимание земляков на тот факт, что прогремели они именно 25 августа, в день, который считается днем переселения верных черноморцев на Кубань по Указу Екатерины Великой. А ведь знание этого факта было совершенно необходимо. Но коль террористы знают нашу историю, а мы нет и заняты акциями, которые не приводят к благополучию, в таком случае инициатива будет оставаться за ними…

Еще в большей мере неосмысленным остается вопрос о переименовании города. Следует или не следует переименовывать Краснодар в Екатеринодар? Проблема эта не такая простая, как видится многим, причем, исповедующим прямо противоположные мнения. Вот и хотелось без надоевших уже деклараций, не столь важно каких именно, ибо суть их едина, разобраться наконец-то в этой запутанной дилемме. Тем более, что она имеет не региональное, а общероссийское значение. Кроме того, проблема эта может быть разрешена не иначе, как через, скажем так, общую мировоззренческую характеристику в стране, ибо, как нас пытаются уверить у нас "нет идеологии" иными словами у нас нет смысла существования… То есть не иначе, как отвечая на извечный вопрос: что у нас происходит и что происходит с нами? И тут, как понятно, всякие декларации, даже самые красивые и вроде бы благородные не в счет. Это можно уяснить считаясь с фактами и логикой, а не только исходя из пресловутых "убеждений", то есть из того, что так "кажется"…

Итак, сторонники переименования Краснодара исходят из того, что когда-то, в начале миновавшего века, в результате революционного катаклизма была жесточайше нарушена справедливость. И вот только теперь наконец-то настало время эту попранную справедливость восстановить. Логично это? Безусловно, логично. Но при этом как-то упускается из виду и не замечается главное, то, что все новые несправедливости нашего "демократического", "реформаторского" времени свершены именно под знаком восстановления попранной революционным беззаконием справедливости… А о том, что распад великого государства был совершен под знаком "возрождения России" - об этом как-то уже подзабылось. Но тогда почему же в эти годы справедливость так и не была восстановлена, никакого возрождения не произошло, хотя всякого рода "возрождениями" только и занимались? Во всяком случае, декларативно. Уже только одно это должно было побудить людей мыслящих призадуматься о том, что теперь, может быть, действуют некие иные закономерности, нами не вполне различимые…

При этом предполагается, что революционное беззаконие было совершено вчера, а не почти девяносто лет назад. И в этот почти вековой период российской истории ничего примечательного не происходило - не было сложнейшей, идеологически запутанной борьбы тридцатых годов, так и оставшейся неосмысленной (за исключением, может быть, только Вадимом Кожиновым), не было Великой войны, не было восстановления разрушенного народного хозяйства и построения его на новых индустриальных началах… Словно не в этот период, не без трудностей, но выросло, получило образование и состоялось это поколение, которое теперь занято новыми идеологическими игрушками, не менее губительными, чем предшествующие, хотя и красивыми. Если там ничего, кроме "тоталитаризма" не было, как же это произошло?.. А то, что новое поколение, не без их участия, пока что обречено и состояться не может, до этого им и дела нет.

В таком временном сдвиге, по сути подтасовке, когда людям вдруг предлагается бороться с опасностью почти вековой давности и состоит главная неправда объяснения нашего времени. А, может быть, "реформаторы" именно этого и хотели от "деятелей культуры", а те послушно откликнулись на веление времени, то бишь, "реформаторов"?.. В этом проявляется какая-то нечуткость к тому, что история не знает повторений и согласно евангельской мудрости бес дважды в одном и том же обличье не приходит… Складывается впечатление, что изменились формы насилия, а мы посчитали, что его теперь и вовсе нет на свете. Но это же не просто непростительная наивность, но какая-то человеческая глухота. По какой-то странной логике освобождение от чуждой идеологии, столь долгое время морочившей людей, они видят календарным что ли. Не по реальному состоянию общества, а только после официальной отмены новым революционным авантюристом Ельциным, то есть когда разрешено-с…

Ведь по этой логике выходит так, что коль только теперь настало время восстановления попранной справедливости, то тогда вполне "можно" палить уже не одним холостым выстрелом "Авроры", а четырьмя танковыми пушками боевыми снарядами в центре столицы по законно избранному парламенту… Чего не сделаешь ради "восстановления справедливости" и торжества "демократии"… Оправдание этого нового беззакония выходит именно из такой логики. При этом сторонники такого простого восстановления справедливости, кажется, и не подозревают, какую злую шутку сыграла с ними наша, как всегда непредсказуемая история. Ведь вычеркивая труднейший "социалистический" век из истории России, они поступают точно так же, как их предшественники, отрицая Россию "самодержавную", которых они за это вроде бы ненавидят. И тем самым снова создают прецедент исторического перерыва, так же, как и неистовые революционеры. Ну, конечно же, теперь уже в иных мотивациях и декларациях. Что делает ситуацию в обществе более коварной, чем при открытой революционности. Бес-то действительно дважды в одном и том же обличье не приходит.

Формально, по обыденной логике все это вроде бы верно. Была нарушена справедливость? Была! Вот теперь она и должна быть восстановлена. Но по существу такая позиция, к сожалению, является мировоззренческим обоснованием и оправданием теперь уже новых несправедливостей, проявляемых, естественно в новых формах. И это подтверждается тем, что чем больше мы "восстанавливаем справедливость" сегодня, тем в большие несправедливости попадаем. Такое "возвращение" в прошлое, невозможное в принципе, ничем не лучше памятных порывов в "светлое будущее", стоившее стольких жертв… При этом поступают как незадачливые военачальники, которые вечно готовятся к прошлым войнам и только ценой больших потерь постигают науку побеждать в новых.