Поэтическое завещание Александра Блока

Пушкин! Тайную свободу
Пели мы вослед тебе!
Дай мне руку в непогоду,
Помоги в немой борьбе!

А.Блок, «Пушкинскому Дому»

Наше невнятное, немое время настойчиво побуждает нас обратиться к Александру Блоку, его поэтическому творчеству, его удивительно цельной личности. Побуждает потому, что именно подобной человеческой цельности сегодня явно не хватает. Смею утверждать, что миропонимание поэта в русском самосознании остается все еще неопределенным и неуясненным. И для этого были свои веские причины. Прежде всего, конечно, - идеологические, ведь для марксистско-ленинской ортодоксии он был и остался «декадентом» и не более того, несмотря на то, что Октябрьскую революцию вроде бы и принял. Защитники ее оценивали его с не меньшей идеологизированностью, чем и противники, но уже противоположной. Оценка же поэта лишь с точки зрения политики - принятия или неприятия революции - исключает его понимание. Даже замечательной плеядой русских писателей советского периода он остался, по сути, не прочитан. Да ведь это было все-таки какое-то нелитературное племя…

Обратиться же к Блоку заставляет слишком уж схожесть его послереволюционной эпохи и нашего постреволюционного времени, переполненного такой же «немой борьбой», терзавшей душу поэта, то есть борьбой неопределенной и непонятной.

И прочитать так, как написано поэтом, а не так, как истолковывали его согласно тех или иных идей. Но в нашем странном литературоведении классики, если не все, - то большинство из них, просто «ошибаются». И лишь потому, что они не в пример своим обличителям никак не хотят следовать какой-то одной идее, а все норовят постичь и изобразить мир в его целостности, единстве и многообразии. Никак не хотят быть «передовыми» и «прогрессивными».

И поскольку все революции однотипны как по воздействию на дух человеческий и его сознание, так и по недостижимости социальных задач, ими декларируемых, путь Александра Блока среди революций становится сегодня не то что близким и понятным нам, но даже злободневным. Для понимания не только его эпохи, но в первую очередь нашего времени. На каких мировоззренческих основах и на каких представлениях о человеческих ценностях он пытался определить и постичь свое время, - это ведь имеет прямое отношение и к нам, к тому, что происходит теперь в России и с нами. Это сказалось как в его стихах, так и особенно в статьях «Народ и интеллигенция», «Стихия и культура», «Крушение гуманизма», «О назначении поэта» и других, перечитать которые сегодня особенно полезно. Совсем не то, что даже десять лет назад…

Георгий Иванов писал в 1949 году в Париже, что вокруг Блока «еще долго будут идти противоречивые толки»: «Если они теперь утихли, это только потому, что спорить некому… Там - Блок забыт, по циркуляру Политбюро, как «несозвучный эпохе», здесь - в силу все возрастающей усталости и равнодушия ко всему, кроме грустно доживаемой жизни… Но когда-нибудь споры о личности Блока вспыхнут с новой силой. Это неизбежно, если Россия, останется Россией и русские люди останутся русскими людьми». Может быть, это время честно оценить наследие Блока, без всяких идеологических заморочек, приближается. Примечательно, что споры о Блоке, то есть выяснение того, как он понимал и постигал смысл происходившего, Георгий Иванов прямо соотносит с самим существованием России, то есть видел в миропонимании Блока нечто столь ценное и необходимое, без чего жизнь в России по ее естественным законам устроиться не может.

И вот, по всем приметам, наступает время обратиться к Блоку. Но оказывается, что спорить о Блоке, читать и перечитывать его все еще, или опять, или уже окончательно некому… Там - грустно дожили свое его современники. Здесь, в России так же грустно доживает свое, еще, по сути, жить не начав, новое, «демократическое» племя. Словно в какой-то внутренней эмиграции у себя на родине. Литература ему как бы и ни к чему. И она - упразднена, то есть, изъята из общественного сознания. Это племя не назовешь даже варварским, ибо провозглашенные им потребительские «ценности» столь примитивны, что цивилизованное «обустройство» России на них немыслимо. Ладно, уж было бы оно только потребительским, но ведь еще является и воровским, то есть пытающееся обосновать свою правоту на неправде. И чем оно более хорохорится вокруг проблем экономических, то бишь, бизнеса, понимая под ними обворовывание народа, тем более и безнадежнее проваливается в небытие… Этого, естественно, не хочет замечать «передовая» интеллигенция, так как такое «обустройство» страны есть плод ее представлений о ценностях человеческих, плод ее ума и деятельности.

Не идут теперь ни «противоречивые толки», никакие иные о Блоке, потому что политика, полностью подавила культуру. В противоборстве цивилизации и культуры цивилизация, кажется, победила, как говорил Блок, отомстила культуре окончательно. Но ничего хорошего людям, в массе своей это не принесло. Духовное и душевное опустошение, нравственное падение, утрата смысла жизни… А теперь - утрата даже воли к тому, чтобы это, установленное силой и опять-таки обманом положение изменить. Разве не об этом говорил наш современник Расул Гамзатов: «Тогда (в советское время - П.Т.) все-таки действовали законы, а теперь полное беззаконие. То, что раньше справедливо считалось позором, вдруг стало доблестью. В нас поселилось какое-то ноющее чувство страха перед настоящим и будущим». («Вольная Кубань», 17.06.2003 г.) Ситуация очень сходная с той, которую переживал и выражал Александр Блок. А потому поэт остается не то, что не нужным, но и опасным, так как многое, очень многое может объяснить не только в своем времени, но и в нашем.

Все, конечно, определяется тем, как в общественном сознании понимается революция, ее природа. Революционные катаклизмы у нас во все советское время было принято рассматривать лишь с точки зрения социальной. Но они с этой точки зрения до конца не объяснимы и не понятны. Это прежде всего духовно-мировоззренческие потрясения людей, поражающие их души и психику. Расстройство души и психики - есть неизбежное условие, сопровождающее социальные потрясения. Это именно так хотя бы и потому, что все социальные намерения оказываются в ходе революции не только недосягаемыми, но человек теряет и то, что он имел. Революции всех времен - не благо, якобы разрешающие социальные противоречия в обществе, но разрушающие уклад жизни, что вызывает перерыв в постепенном развитии истории. А потому всякую революцию можно считать духовным и интеллектуальным срывом.

Революционер, как понятно, полагает, что именно революция несет обновление. И ему бесполезно доказывать - тут беспомощны логика и очевидные факты, - что не в результате революции, приносящей разрушения, происходит обновление. Всходы новой жизни пробиваются потом на развалинах с великим трудом. То есть не благодаря сокрушительному вихрю, а несмотря на него… И это понимали пусть немногие, но наиболее стойкие духом и разумом современники, кому революционные потрясения довелось пережить. К примеру, П.И.Новгородцев писал: «Революция оставит за собой глубочайшие разрушения не только во внешних условиях, но и в человеческих душах. Среди этого всеобщего разрушения лишь с великим трудом будут пробиваться всходы новой жизни, не уничтоженные сокрушительным вихрем жестоких испытаний».

Александр Блок как раз постигал и изображал духовное потрясение человека, вызванное катаклизмом социальным. И было бы непростительным упрощением и наивностью приписывать это только личности самого поэта. Ведь кроме человеческого сознания и душ действительный художник ничем иным не занят. И если он изображает реальные картины жизни, - это, как правило, средство, а не цель.

Что же это за странное состояние людей, что же это за безрассудство:

Что делать, ведь каждый старался
Свой собственный дом отравить.

Почему, при каких условиях это происходит, почему человека охватывает состояние тревоги, которое можно назвать невменяемостью? Конечно же, от нанесения ему духовной травмы. Объяснять революцию, не беря этого в расчет, - значит уклоняться от ее глубинной сути… И призвание художника, как сына гармонии, состоит вовсе не в том, чтобы безвольно погружаться в эту невменяемость, но противостоять ей. То есть обратиться к извечным, непреходящим ценностям. После первой революции Блок создает цикл стихотворений «Родина», думает и пишет о России:

Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,
Твои мне песни ветровые,
Как слезы первые любви!

Обращается к истории русского рода в поэме «Возмездие», которая возникла, как он сам писал, «под давлением все растущей во мне ненависти к различным теориям прогресса». Чувствует губительное дыхание мирового водоворота, о чем он писал в предисловии к «Возмездию»: «Мировой водоворот засасывает в свою воронку почти всего человека; от личности почти вовсе не остается следа, сама она, если остается еще существовать, становится неузнаваемой, обезображенной, искалеченной. Был человек - и не стало человека, осталась дрянная, вялая плоть и тлеющая душонка». Этот революционный «водоворот» уничтожает все - человека, народ, государство:

Страна - под бременем обид,
Под игом наглого насилья -
Как ангел, опускает крылья,
Как женщина, теряет стыд.

Для сравнения последовательности и цельности миропонимания Блока в отстаивании понятий нетленных, ни при каких обстоятельствах, не подлежащих осмеянию и свержению, примечательно сопоставить ее с позицией Андрея Белого. Что он пишет о родине, поддаваясь общему психозу:

Довольно: не жди, не надейся -
Рассейся мой бедный народ!
В пространство пади и разбейся
За годом мучительный год!

То есть проповедует почему-то отречение от родины, от народа, как от какого-то бремени, а говоря понятиями литературными, - обыкновенную смердяковщину… Потом, когда пройдет время и закономерный результат такой проповеди даст о себе знать в полной мере, он будет панически писать в письме Блоку от 17 марта 1918 года: «Если Россия и Европа не стряхнут с себя «железную пяту» - скоро мы увидим открытые человеческие жертвоприношения… лучше анархия, гибель, смерть, чем то, что замыслили «сер» из Твоего стихотворения: казнь первенцев замыслена…

По моему, Ты слишком неосторожно берешь иные ноты. Помни - Тебе не «простят» «никогда»… Кое-кому из твоих фельетонов в «Знамети труда» я не сочувствую, но поражаюсь отвагой и мужеством твоим.

Помни: ты всем нам нужен в… еще более трудном будущем нашем… Будь мудр: соединяй с отвагой и осторожность».