Его именем, его творческим наследием мы должны бы гордиться, особенно теперь, в трудный период духовной надорванности и мировоззренческой невнятности. Тем более что свой творческий путь Сергей Данилович Мастепанов (1913 - 2002) уже свершил. Он был крупнейшим в мире паремиологом - специалистом по пословицам и поговоркам - историком, краеведом, археологом, мыслителем, составившим крупнейшее в мире собрание пословиц и поговорок мира. Наш современник - имя которого, стоит в одном ряду наших выдающихся соотечественников - В.Даля, М.Шолохова, С.Ожегова, О.Трубачева…

Увы, имя его мало кому известно даже в ученом мире, а бесценная картотека, похоже, и вовсе может пропасть.

Учитель Мастепанов

Положение, что цивилизация и народная поэзия
противоположны и несовместимы - ошибочно.
А.Потебня

Сюда, на тихую улочку поселка Малокурганного, что в Карачаево-Черкесии, приходили письма со всех концов света - Москвы, Петербурга, Рима, Нью-Йорка, Парижа, Хельсинки, Берлина, Брюсселя… На конвертах и почтовых пакетах значилось имя того, кому они адресованы: "Учителю Мастепанову". Именно так, без указания имени и отчества. Учителю в самом высоком смысле, хотя всю свою долгую и трудную жизнь он проработал простым школьным преподавателем немецкого языка.

Продолжали приходить письма в поселок, и когда его не стало. Впрочем, большинство его адресатов просто не знали о том, что его нет больше на свете. Ведь о его кончине не сообщалось. Так же, как и о его удивительной, действительно подвижнической жизни не особенно много писали, разве только в последнее время и то с явным упором и нажимом на его гулаговское прошлое, с установкой на разоблачительство той порочной системы, которой уже давно не было, но запоздалое разоблачение которой использовалось для революционного разрушения той государственной системы, которая была, и была уже без гулагов… А в лагерях ему действительно довелось быть десять лет. Более того, он был приговорен к расстрелу…

Кем же он был, чем же таким крамольным занимался на своей родине, что жизнь его сложилась столь трагически, что на родной земле ему по сути не находилось места?.. Что же он делал такое, что должен был во цвете лет, в двадцатичетырехлетнем возрасте уничтожен физически? И только по чистой случайности или по Божьему провидению ему была дарована подпольная и полуподпольная жизнь, долгая, переполненная праведными трудами.

Сергей Данилович Мастепанов (1913 - 2002 гг) был простым школьным учителем немецкого языка. Правда, кроме преподаваемого языка он владел английским, французским, испанским, итальянским, португальским, голландским, турецким, эсперанто, карачаевским, черкесским и другими языками и наречиями. Вместе с тем он был ученым с мировым именем, правда, без всяких ученых степеней, крупнейшим паремиологом - специалистом по пословицам и поговоркам славянских, угро- финских и тюркских народов, лингвистом, историком, археологом, автором многих научных трудов, опубликованных в Финляндии, Венгрии, США, Англии, Германии, Франции…1 (1 Его уникальные, непревзойденные библиографические обзоры публикаций пословиц и поговорок Адыгеи, Кабардино-Балкарии; калмыцких, осетинских, чеченских и ингушских пословиц и поговорок я включил в книгу «Кубанские пословицы. С.Д.Мастепанов о пословицах и поговорках народов Северного Кавказа» (М., «Граница», 1999 г.). Был почетным членом нескольких зарубежных университетов, действительным членом нескольких зарубежных научных обществ.

Ученый-самоучка, действительно народный самородок из кубанской станицы Отрадной. А еще он был редким по обаянию и красоте, чуткости и отзывчивости человеком, какие не так часто приходят на нашу, истерзанную постоянными революциями и "реформами" многострадальную землю. Один из его учеников, В.Шевченко, через многие годы вспоминал о своем учителе: "Врезалась в память его походка, открытая добрая улыбка, голубые, как небо Кубани, глаза и доброта, простота… Почти сорок лет я знаю С.Д.Мастипанова. Много за эти годы встречал самых разных людей. Но такой душевной простоты и настоящей любви к родной земле не видел и не знал".

Как же он уберегся, каким образом спасся, что его душу не только не тронули все творимые тогда безобразия, наоборот, кажется, что они только укрепили его дух. Он занимался культурой, ее самым глубинным нервом - языком. Культурой же в России, а на Кубани в особенности, основательно и серьезно заниматься не безопасно. Во всяком случае, гораздо опаснее, чем, скажем, казнокрадством, рекетом, духовным насилием и нравственным растлением сограждан под видом заботы об их свободе, из которой выходит только новая несвобода. Совсем не то с культурой. Во времена юности С.Д.Мастепанова просто варварски и жестоко уничтожались ее носители и особенно хранители и собиратели. Ныне даже может быть пафосно продекларировано ее возрождение, но так, с такими сокрытыми хитростями, чтобы никакого возрождения не было. Может быть, даже продекларировано возрождение ненавистного переустроителям жизни казачества, якобы мешающего "прогрессу", но так, чтобы никакого его возрождения допущено не было, с упором на лубочность, на некую мифическую его дурковатость и церберство, но никак не на самобытную культуру, чтобы никто не узнал какие были и есть в этом гордом русском племени замечательные, одаренные люди…

Об этом, к сожалению, приходится говорить потому, что без него непонятны причины трагедии ученого-самоучки и положение культуры как на Кубани, так и в России в целом.

И то, что С.Д.Мастепанова по сути не знают, а наследие его - итог многолетних неустанных трудов - остается неизданным, свидетельствует о том, что порочная губительная практика пренебрежения родной культурой все еще продолжается. Естественно, теперь, уже в ином идеологическом оформлении, на этот раз уже по причине "финансовой нестабильности", что как понятно, стихийным и неизбежным бедствием не является, но - лукавым и рукотворным умыслом. Но от этого народу не легче. Главное состоит в том, что нечеловеческое действо варваризации страны и дебилизации народа продолжается. Конечно, под предлогом "прогресса", "курса реформ", либерализации образования и других "ценностей", в результате внедрения которых почему-то не только не выходит декларируемого блага, но что оборачивается еще большими разрушениями культуры. "Причины" для этого могут быть смоделированы самые разные, скажем, согласно "велению времени", тоже неизвестно кем определяемым…

Кроме того, на Кубани, кажется, в большей мере, чем где бы то ни было, все еще живет - и в народе, и в его элите - какое-то прямо-таки патологическое пренебрежение к мыслительной, мировоззренческой стороне жизни. Конечно, это следствие тех немыслимых насилий и трагедий, которые довелось пережить краю. Но пора бы уже преодолевать этот синдром, хотя бы в виду новых бедствий, апокалиптический, зловещий оскал которых заметен явно… Какая трагедия слышится в поистине народной песне, возникшей в двадцатые годы, - "Плачь, Кубаню, край наш ридный…", в которой есть такие удивительной глубины слова: "Нэ зна в свити шо сказаты Кубань ридна наша маты…" То есть Кубань не знает слова, определяющего и оправдывающего ее существование, не знает что сказать этому злому, вновь вздыбленному ненавистью миру, не знает что ответить на его вызовы, ибо слово обветшало, утратило свою силу и целительное свойство оберега. Разве не об этом теперь в первую очередь должны думать ее верные сыны, если они, конечно, рассчитывают жить вольно на родной земле? Забота о слове, о вере, о духе народном, о сохранении человеком облика человеческого только и может поправить вроде бы и вовсе пошатнувшуюся жизнь… Но редко, очень редко приходят люди, подвижнически, безоглядно занимающиеся родной культурой. Судьбы их, как правило, трагичны. И не только в прошлом, ибо покушение на русскую культуру, ее подмены, фальсификации и в наши дни еще продолжаются, естественно, под видом заботы о ней, спасения ее.

Сергей Данилович Мастепанов родился в 1913 году в потомственной казачьей семье станицы Отрадной Баталпашинского Отдела Кубанской области. Учиться ему по сути не пришлось. Он окончил только три класса школы станицы Отрадной и то, пройденных не общим порядком, а переведенным сразу в третий класс, досрочно, из-за невероятной его смышленности. Но скоро умер отец, и ему, малолетку надо было работать и кормить семью, как водилось тогда, многодетную казачью семью. Но в нем с раннего детства пробудилась удивительная, неугасимая тяга к знаниям. Всем, чего он потом достиг, что сделал в своей жизни он обязан самообразованию. Позже, правда, совмещая учительскую работу и общественные заботы с учебой, он окончил два курса Московского заочного института иностранных языков, получив редкую специальность общественно-политического переводчика. Потом закончил еще заочный курс эсперанто, отделения научных переводчиков высшей квалификации на факультетах немецкого, английского и итальянского языков Московского института иностранных языков.

Молодой, пытливый исследователь, обладающий удивительной способностью к языкам, избирается членом ЦК Союза эсперантистов Советских республик, членом интернационала пролетарских эсперантистов. Тогда этот международный язык был в моде. Видимо, многими в те времена владела наивная и трагическая по последствиям уверенность в том, что ради общечеловеческого блага все языки мира когда-нибудь сольются в единый, прообразом которого и был эсперанто. И произошли многие трагедии века, прежде чем осозналось, что это невозможно и не нужно, что это допустимо только при условии какого-то немыслимого, невыносимого тоталитарного единства человечества, то ли под знаком "мировой революции" в прошлом, то ли под знаком ныне навязываемого "нового мирового порядка" и «глобализации», что чревато зловещим апокалиптическим отблеском, не только не принося людям счастья на земле, но наоборот является источником бесконечных бед. Ведь языка вне национальности человека не бывает. Отдал дань увлечения этому поветрию и молодой С.Д.Мастепанов.

Тот факт, что языки, как считают ученые, вышли некогда из единого праязыка (что сомнительно), вовсе не значит, что они должны вновь когда-то слиться. Такое можно допустить лишь при условии, что человечество деградируя, возвращается к своему варварскому прасостоянию…

Как известно, кроме наказания за первое грехопадение в лице Адама и Евы Священное Писание упоминает и наказание за коллективное грехопадение - смешение языков, последовавшее в виде кары за вавилонское столпотворение. Но люди постоянно стремились и стремятся противоборствовать множественности языков, культур, национальных различий, несмотря на все те беды, которые это стремление им несет. И тогда "Бог, желая воспрепятствовать осуществлению этого замысла и положить предел кощунственному самопревознесению человека, смешивает языки, т.е. устанавливает на вечные времена закон национального дробления и множественности национальных языков и культур" (Н.С.Трубецкой. "История. Культура. Язык", М., "Прогресс" - "Универс", 1995).

Словно не замечая того очевидного факта, что интернациональной, общечеловеческой цивилизации просто не бывает, люди объясняют свое стремление к слиянию языков и культур тем, что языковое и культурное различия, мол, мешают общению. Но эти трудности ничто в сравнении с теми бедами, которые неизбежно несет вавилонское столпотворение. "Но ошибочно думать, - справедливо пишет далее Н.С.Трубецкой, - будто благодаря этой нивелизации культур, достигаемой простым упразднением духовной стороны их, упраздняются и перегородки и облегчается общение между людьми. "Братство народов", купленное ценой духовного обезличения всех народов - гнусный подлог". Это закон бытия, с которым нужно считаться и нарушение которого безнаказанно не проходит. Об этом же писал И.Ильин: "Национальное обезличение есть великая беда и опасность: человек становится безродным изгоем, беспочвенным и бесплодным скитальцем по чужим духовным дорогам".